Так, вiчной пам'яти, бувало
У нас в Гетьманщинi колись
Котляревский
Была осень; частые дожди растворили малороссийский чернозем; глубокая
и вязкая грязь превращала в топкие болота улицы и проселочные дороги. В это
время в Королевце собиралась Воздвиженская ярманка. По грязным улицам
небольшого и худо обстроенного поветового городка тянулись длинные обозы;
чумаки с батогом на плече шли медленным шагом подле волов своих, которые с
терпеливою покорностию тянули ярмом тяжелые возы. Русские извозчики без
пощады погоняли усталых лошадей, суетились около телег, навьюченных
московскими товарами, кричали и ссорились. В ятках на площади толпились
веселые казаки в красных и синих жупанах и те беззаботные головы, кои,
уставши чумаковать, пришли к ярманке на родину попить и погулять; одни
громко рассуждали о старой гетманщине, другие толковали про дальние свои
чумакованья на Дон за рыбою и в Крым за солью. Крик торговок и крамарей,
жиды с цимбалами и скрыпками; цыгане с своими песнями, плясками и звонкими
ворганами, слепцы-бандуристы с протяжными их напевами - везде шум и
движение, везде или отголоски непритворной радости, или звуки поддельного
веселья. Огромные груды арбузов, дынь, яблок и других плодов, коими небо
благословило Малороссию и Украину, лежа рядами на подстилках по обе стороны
площади, манили взор и вкус и свидетельствовали о плодородии края.
Посереди площади собралась толпа народа. Молодой чумак в синем жупане
тонкого сукна, в казачьей шапке с красным верхом, лихо заломанной на голове,
с алым шелковым платком на шее, распущенным по груди длинными концами, и в
красных сафьянных чеботах шел, приплясывая и припевая, вел за собою
музыкантов и ватагу весельчаков и сыпал деньгами в народ.
